Оливер и похищение гоночной машины

Разворот 3

Оливер лёг на живот прямо на тёплый бетон и пополз за следами с лупой. Полосы вышли из бокса, пересекли жёлтую линию… и посреди пит-лейна оборвались. Как будто машина взлетела.

— Машины не летают, — сказал Оливер. — Значит, её подняли. Погрузили во что-то большое.

— По пандусу, — кивнула Соня.

Там, где кончались следы, на бетоне темнели чёрные крошки краски. Оливер ссыпал их в пакетик для улик.

А Соня вытянула из-под ограждения кусок жёлтого ремня с лохматым рваным концом.

— Такими грузы пристёгивают, — сказала она. — Кто-то дёрнул слишком сильно.

Оливер записал: «Пандус. Ремень. Чёрная краска».

Разворот 6

Лилин белый фургон стоял у трибун. Сама Лиля развешивала по перилам гирлянды из ромашек.

— Мой фургон? Ищите на здоровье! — удивилась она и распахнула задние дверцы.

Внутри пахло мокрыми стеблями. Оливер забрался между вёдрами: пионы, ромашки, рулон ленты… Ни машины, ни кубка.

Тогда он встал в проёме и раскинул руки от дверцы до дверцы.

— Наша машина длиной с двух детей, если их уложить, — сказал он. — А сюда поместится только один. И пандуса нет.

— Значит, не Лиля, — сказала Соня.

Лиля засмеялась от облегчения и протянула им по ромашке — на удачу.

Ромашки на боку видели все. Но чей же тогда фургон?

Разворот 8

Когда все ушли пить чай, Оливер сел на корточки у машины и поднёс лупу к пакетику с уликами. Чёрные крошки… и среди них — красные, крошечные, как маковые зёрнышки.

— Машину ободрали о пандус, — прошептал он. — На ней должна остаться царапина.

Он включил фонарик и повёл жёлтым лучом по левому боку. Гладко. По правому. Ни пятнышка.

— Соня, это двойник!

Соня постучала по кубку. Тот ответил пустым пластмассовым «тук».

— И кубок ненастоящий. […]